Таможенный офицер Сетон Томпсон, как было написано на нагрудной бирке, скучал у пропускника космопорта Форта-Мемфис, когда перед ним возник огромный серебристый робот с собачкой на руках.
    «Возможно я задремал...» - подумал таможенный офицер, потому что робот возник, действительно как-то уж очень вдруг.
    - Хотите что либо декларировать? - дежурно поинтересовался Сетон Томпсон.
    - Нет. - Ответил робот.
    А что еще ждать от робота. Они немногословны.
    - Поставьте ваш саквояж вот сюда, - сказал Сетон Томпсон.
    Робот поставил объемистый баул на транспортер, а офицер посмотрел на экран.
    Содержимое багажа не представляло ничего предосудительного, но не могло не заинтересовать. Оно целиком состояло из баночек, тюбиков и флакончиков, гребней, щеточек, расчесок, а так же щипчиков, ножниц, пинцетиков, тампончиков, бантиков, папильоток и крошечных резиночек...
    «Коммивояжер по продаже средств по уходу за волосами?» - мысленно вопросил офицер.
    Это было странно. Робот коммивояжер. Странно, ей богу!
    - Надеетесь приобрести у нас клиентуру? - поинтересовался офицер.
    - Вы, собственно, с кем разговариваете? - раздался сварливый тоненький голосок, совсем не похожий на трубный баритон робота.
    - Э...
    - Вы о какой клиентуре? Я вас спрашиваю. Что это вы такое имеете ввиду? Это какой-то оскорбительный намек? Так у вас принято встречать великих философов из далекого космоса?
    - Э... М-м-м... Я...
    - Вы что дар речи потеряли, молодой человек?
    Только тут Сетон Томпсон понял в чем дело. С ним разговаривал песик, лежащий на скрещенных могучих руках-манипуляорах робота.
    Это был йоркширский терьер, с маленькими, торчащими кверху ушками, которыми он живо шевелил в такт речи, словно это заменяло ему жестикуляцию. Он лежал вальяжно раскинувшись, скрестив передние лапки и поводя из стороны в сторону метелочкой хвоста. На лбу его волосы были стянуты в изящный пучок, украшенный красным бантиком.
    Этот франтоватый песик и разговаривал тонким но властным голоском.
    - Признайтесь, юноша, - продолжал он саркастически, - вы решили, что я домашний любимец этого железного истукана с квазимезонным псевдомозгом в голове? Ну, признавайтесь! Я вас не укушу.
    - Честно говоря, да...
    - Типичнейшая ошибка человека! - обрадовался песик, - Это я! Я великий философ! А это мой робот. Раньше мы йорки использовали в качестве домашних любимцев людей. Нам нужен был кто-то, кто ухаживал бы за шерстью, оказывал помощь в разных житейских делах... Но люди оказались скверно поддающимися дрессировке. Они обнаруживали свои интересы и страсти, которым опрометчиво предавались в ущерб нашим интересам. Человек непостоянен. Он может забыть покормить, забыть выкупать и даже нарушить график ухода за шерстью, а это уже совсем никуда не годится. Куда это годится, я вас спрашиваю?
    - Это решительно никуда не годится, - вынужден был согласиться офицер, несколько опешивший от такого напора. - да, решительно никуда не годится.
    - А я что вам говорю. - Несколько успокоился терьер, найдя пусть и формальное взаимопонимание. - Когда мы, йорки, начали разводить людей...
    - Позвольте? - Сентон Томпсон подумал, что ослышался.
    - Что еще?
    - Вы сказали, что йорки начали разводить людей... Вы именно это сказали?
    - Ну да. Именно так. Не наоборот же, - и терьер залился тявкающим смехом.
    - Но все мои знания, говорят как раз об обратном, - осмелился возразить офицер, оценивая степень опасности исполинского робота.
    Однако терьер пришел в окончательно благодушное настроение.
    - Типичное, наитипичнейшее заблуждение вторичной расы. Во-первых: ни одна из вторичных рас во всем обозримом космосе не признается, что выведена искусственно. Вы - люди не исключение. Во-вторых: против этого вся логика. Предположим, как ни дико это звучит, что люди вывели йорков. Возникает вопрос: зачем? Для чего выводить нас людям, если в нашем существовании для них нет смысла. Мы ничего не делаем для людей и никогда не делали. Охота на крыс? Чушь несусветная! Для этого есть кошки. Мы ничего не можем дать людям, кроме нашей мудрости, нашего практицизма, нашего благородства. Но людям это не нужно. Они и друг друга-то не слушают никогда. Разве не так?
    - Так... - вынужден был признаться офицер космической таможни.
    - В то же самое время - люди для нас были нужны. - Продолжал песик-философ. - Жизненно необходимо было поручить кому-то следить за режимом кормления. Кто-то должен был купать нас и ухаживать за божественной шерстью, в то время как мы - йорки - могли бы не заботясь больше о бренных насущных хлопотах, посвятить себя размышлениям о смысле сущего. Мы пронзаем мыслью пространство и время и не хотим, чтобы нас отвлекали повседневные дела. Для этого нам и нужны были люди. Логично?
    - М-м, да...
    - Ну, вот видите... - удовлетворенно кивнул песик, - ну и потом, нас кто-то должен был сопровождать на так называемые собачьи выставки... Неприлично благородному йорку выставлять самого себя, ведь это нескромно, не находите?
    - Пожалуй... - вынужден был согласиться припертый к стене офицер.
    - Но люди не оправдали наших надежд... Поэтому, мы теперь предпочитаем в качестве домашних любимцев роботов. Ну, что? Я могу проследовать?
    - Да, пожалуйста! Добро пожаловать в Форт-Мэмфис.
    - Вперед Фердинанд! - Скомандовал песик роботу. - Шагай-шагай, старый, безмозглый самовар!
    Офицер Сетон Томпсон глуповато улыбаясь, смотрел в след странному путешественнику. Он начал догадываться, чем действительно люди не угодили йоркам...